Комментарии к записи Сергей Шнуров: Верните мне алкашей отключены

Сергей Шнуров: Верните мне алкашей

К своему двадцатилетию группировка «Ленинград» под руководством Сергея Шнурова достигла практически тотальной «ленинградизации» общества. Юбилейный тур «20 лет на радость!» стартовал в Санкт-Петербурге. География тура охватывает не только Россию, но и европейские  столицы: Париж, Лондон, Таллин, Вильнюс, Кишинев. Кульминацией юбилейного тура станет грандиозный концерт в Москве на стадионе «Открытие Арена» 13 июля. Ожидается, что на концерт 13 июля соберется 40 тысяч зрителей. И если 20 лет назад группа выступала в подвалах, то за один последний год клип «Экспонат» набрал в YouTube более 105 миллионов просмотров.

26 апреля музыкант, поэт, художник, лидер группировки «Ленинград» Сергей ШНУРОВ ответил на вопросы журналистов. Вот некоторые из них:

— Почему вы не всегда снимаетесь в своих клипах?

— Я все время пытаюсь выйти за границы дозволенного и общепринятого. Я не очень понимаю формат клипа, когда человек синхронно открывает рот под фонограмму. Я все время рву этот формат. В каких-то клипах я могу появиться, а в каких-то не появиться – у меня нет обязательств.

— Что значит эпоха «ленинградости»?

— «Ленинградость» – это  не эпоха, это то, что испытывает, я надеюсь, наш зритель на концерте. Это некая эмоциональная ситуация. А нашу эпоху я бы назвал «эпохой кавычек» – это когда все можно закавычить. Любое понятие, если его облечь в кавычки, оно больше соответствует тому, что происходит. Сегодня всё можно кавычить, всё – игровое и не очень настоящее. Такая сегодня эпоха. А «ленинградость» – это все-таки состояние души.

— Почему ваши песни ударяют в сердца и в головы?

— Дело в том, что в широком культурном поле есть явный дефицит разговорного русского языка. Страна говорит на другом языке, нежели говорят в телевизоре. И этот диссонанс вопиет. В телевизоре – эпоха позднего романтизма, там еще до Куприна не дожили. А я последовательный постмодернист, и романтизм я воспринимаю как жанр.

— Растет ли самосознание россиян в связи с предстоящими выборами президента?

— А будут выборы, да? Я как-то не обратил на это внимание. Но вообще выборы и самосознание –  вещи невзаимосвязанные. Самосознание в нашей стране, на мой взгляд, как было, так и есть – где-то на периферии сознания.

— Ваши песни провокационны. Что вас подвигло стать бунтарем?

— Здесь путаются понятия «провокация» и «бунт». Всё смешали вместе. Провоцировать можно тех людей, которые склонны к провокациям. Мы не провоцируем, мы вводим людей в конфликт, а  это не есть провокация. А бунтовать… Я бы не назвал себя бунтарем. Бунт – против чего? Нестандартно – да, но это не значит бунт. Я недавно был в гостях у Невзорова, видел у него лысую морскую свинку – тоже нестандартно. Но это не значит, что она бунтует.

— Занимаетесь ли вы фитнесом, купаетесь ли в проруби?

— В проруби я не купаюсь, мой фитнес – это сцена. Ни в какой спортивный зал я не хожу, поскольку у меня нерегулярная жизнь. Я не привязан ни к компьютеру, ни к офису, у меня вся жизнь – фитнес. Я люблю читать, люблю слушать лекции, люблю беседовать с умными людьми.

— А какие у вас любимые книжки?

— Слово «любимый» мне не подходит. На данном этапе мой товарищ Невзоров заразил меня антропологией, и я сейчас всецело там. И вообще, я антрополог в широком понимании – наблюдаю за людьми, исследую их.

— Вы когда-то были журналистом. Изменилось ли с тех пор ваше отношение к представителям этой профессии?

— Журналистом я не был, а был пиар-директором. Я статьи скорее заказывал, чем писал. Сегодня журналисты – как фотографы. Каждый, у кого есть фейсбук, – журналист. А журналистов, которые занимаются серьезными расследованиями, в России очень мало. Их немного, но они есть.

— Почему вы в темных очках? Звездность проглядывает, или проблемы с глазами?

— Мне бы хотелось, чтобы вы сами это решили. Сам-то я правду вам не скажу.

— Можно ли в России прожить без мата?

— В принципе, конечно, можно. Есть же определенные категории людей, например, глухонемые. Вот они не матерятся. А есть люди, которые не отличают трансцендентальность от транценденции. И ничего, живут как-то. А можно и вообще не разговаривать.

— Что вас вдохновляет?

— Меня вдохновляет всё. Но русский язык меня вдохновляет больше всех.

— Стоит ли вашим поклонникам ожидать возвращения песен про алкогольный быт?

— Понимаете, ушла фактура. Ровно, как вернутся к магазинам алкаши, так вернутся и песни. Как только изменится фактура интеллектуальных алкогольных бесед у магазинов, так появятся песни. Я не готов писать про ушедшую натуру. Верните мне алкашей, и я с удовольствием буду писать песни на алкогольно-бытовую тематику, я люблю всё это. Я в этих компаниях чувствую себя, как рыба в воде. Любую алкогольную компанию я могу реконстуировать у себя на кухне.

— Какую кухню вы любите?

— В отличие от книжек у меня есть любимое блюдо, это сосиски с макаронами. Еще жареную докторскую колбасу люблю. Соленые огурцы.

— Что первостепеннее для мужчины – любовь или профессия?

— Совершенно точно профессия. Потому что мужчина, который ничего не умеет делать, не может претендовать ни на какую руку и сердце.

— Какое имя дала бы вам ваша кошка Василиса, если бы могла говорить?

— О! Вот это хороший вопрос. Скорее всего, я у нее появился бы котенком. Я думаю, она назвала  бы меня Хабариком.

— Вы за здоровый образ жизни?

— Здоровый образ жизни – это мифология. Это придумано. Любая жизнь – она нездоровая. Нет здорового общества, нет никакого общественного мнения, это всё вам вбили в голову. И в этом словосочетании есть слово «образ», которое предполагает некую искусственность.  Здоровый образ… Да, я могу делать вид, что я здоровый, но это всего лишь образ. Прошу обратить на это внимание.

— Раньше было лучше?

— Я никогда не скажу, что раньше было лучше, этого вы от меня не дождетесь. Я помню это «раньше», когда можно было выбрать из водки «Пшеничную» и «Сибирь». Мне не нравится такой выбор, я не хочу, как раньше. Раньше лучше не было. Да, изменилось многое, но люди, как биологический вид, практически не изменились.

— Группа «Ленинград» всегда была мужской, но потом в ваших песнях стали появляться женские голоса. К чему это?

— Я помню времена, когда висели портреты членов ЦК КПСС, там тоже не было ни одной девочки. Если мы сейчас посмотрим на правительство – одна, вторая, третья. У женщин появляется свой мощный голос, феминизм набирает обороты. Женщина сегодня может сказать про лабутены, а может и про финансовую политику России. У женщин появился голос, и это не я придумал.

 — Есть ли у вас любимые слова? Может даже нецензурные.  

— Есть вообще сильнейшее слово, которое я вычитал в «Кавказском дневнике» Пушкина. Это слово действительно страшное, оно звучит так: выблядок. Страшнее я не слышал ничего. Причем, на тот момент оно было литературным словом, незаконнорожденного ребенка просто называли выблядком. А сейчас это звучит страшно.

— Что происходит у вас в жизни, когда кончается любовь?

— А, ну это давний разговор, что блюз – это когда хорошему человеку плохо, а рэйв – когда плохому человеку хорошо. Я скорее рэйвер.

— Как вы отдыхаете?

— А я не отдыхаю. В принципе. Для меня такого понятия как отдых не существует. Я не знаю, что такое отдых. Я все время чем-то занят. Даже если я лежу на диване, это не значит, что я ничего не делаю. Это я так обычно жене говорю.

— Говорят, что вы самый дорогой в России артист…

— Пи*дят!

Любнарком, 26 апреля

Добавлено в: выборы, культура, литература и искусство, люди, музыка, образование и просвещение, общество, праздники, развлечения Метки: ,

Связанные записи

Закладки и Отметки

© 2019 Любнарком. Все права защищены. .
Локализация темы wordpress.